Перед нами — наиболее ранняя (наравне с «Седьмой печатью») работа кинорежиссера, чьим широко известным в узких кругах именем порой характеризуют жанр артхауса. Простим ли фильму его почтенный возраст и сделаем несколько скидок? Нет, не сделаем. Иначе количество пустых похвал затмит собой подлинные достоинства. Их немного, но они весомые. Деталь старой эпохи, времен, когда легендарный режиссер только начинал свою работу с полнометражными лентами, и в первой же своей полноценной работе уместил все основные, но пока что не выделенные преи
Прекрасная картина «Земляничная поляна» Бергмана вполне может называться чистым совершенным кино. Это невероятно изысканное, но в тоже время простое кино. Старые воспоминания и утраченные года профессора Иссака образуют этакий рассказ или монолог, где он открывает душу и выворачивает сердце наизнанку, говоря, что вся его жизнь была в работе и суете, но жалеет ли он о том времени, да нет. Он обладает внутренней слаженностью характера, серьезным настроем. Но в тоже время он является обычным человеком, у которого как и у многих, в жизни не всё так
Когда человек не может заснуть, терзаемый мыслями о прожитой жизни, о ее смысле и свершенных поступках минувших лет, которые в будущем оставили свой неизгладимый след, то спасение от бессонницы приходит в обличии самого сокровенного эпизода из прошлого. Эпизод называется «светлые уголки памяти», которые подобны мимолетным видениям, но способны проникнуть в рассудок. Тогда наступает долгожданный покой, ведь нет ничего более важного, чем самому осознать смысл собственной жизни, убедить себя, что прожитые годы не прошли даром, раз уж на подсознате
Помните Фауста? «Я на познаньи ставлю крест, как книги вспомню, злоба ест, отныне с головой нырну в страстей клокочущих горнило, со всей безу…» Профессор никуда не нырнул. Наоборот, замкнулся в медицине, книгах, науке. И «не жалеет об этом». К чужому организму приспособился, а с собственной душой не разобрался. И надо было в семьдесят восемь лет, когда все уже заросло и подрубцевалось, по пути на какой-то симпозиум старости «как назло» встретить эту жизнерадостную девчонку, которая «почему-то» похожа на бывшую возлюбленную. А она почему-то н
Ужас и наслаждение увидеть свой сон не как сон. Увидеть его перед собой, со стороны и без себя. Великое кино — это сновидение. 24 кадра в секунду прорываются через барьер критического вахтера сознания и погружают в сон наяву. Но сон, который пробуждает в тебе всю твою память и который не обрывается после пробуждения. Когда в нашей жизни происходит трагедия — наше сознание пробует защитится от боли существования сдвигом в полуявь-полусон — мы обезболиваем себя безумной надеждой — а вдруг это сон. «Я не мог поверить, что это происходит на само
Почему старые фильмы не предаются забвению и не перестают быть интересными даже в наше прогрессивное время, когда компьютерная графика и спецэффекты во многом определяют успех картины? Ответ прост: старые фильмы — настоящее искусство. Не зарабатывание денег, не средство насадить массам какую-то нелепую идею, а прежде всего отражение режиссером своей субъективной реальности и попытка объяснить её окружающим. Фильм сложен, очень сложен. Уверена, что мне предстоит осмыслить ещё более половины того, что хотел донести Ингмар Бергман. Но, несомне